Оглавление
Если Восторг из первой части BioShock — это неоновый морг, то Колумбия в BioShock Infinite — залитая солнцем витрина. И да, город парит в облаках как мнимая противоположность его подводному собрату. Здесь визуальный сторителлинг работает на контрасте: чем белее колонны, тем чернее помыслы их создателей.
Когда игрок впервые попадает в этот летающий город, его встречает залитая солнцем пастораль: поют птицы, цветут сады, а со стен храмов его встречают благостные лица Отцов-основателей. Однако этот идеальный фасад — лишь красивая обертка. За ней скрывается агрессивный шовинизм и религиозный фанатизм. Создатель игры Кен Левин не придумывал этот мир из головы, он внедрил сюда реальную Америку рубежа XIX–XX веков.
Архитектура исключительности: Наследие 1893 года
Город является прямой отсылкой ко Всемирной Колумбовой выставке 1893 года в Чикаго. Она посвящалась 400-летию прибытия Колумба в Новый Свет.
Специально для этой выставки в США был построен «Белый город» — ансамбль, фасады которого создали из смеси гипса, цемента и волокна. То есть всё это было временной декорацией, так что игра наследует не только внешний вид Белого города, но и саму суть декоративности всей этой утопии. Визуальная система Колумбии построена не вокруг жизни, а вокруг демонстрации. Казаться, а не быть.
Монументальные площади, белые фасады, симметрия и огромные скульптурные ансамбли формируют образ города с моральным превосходством. Архитектура как бы кричит: «Мы избранные!». Это визуальный код веры в то, что американцам сам Господь дал право владеть миром, Manifest Destiny («Явное предначертание») — американская политическая и религиозная концепция XIX века отражена в игре в полной мере. Весь этот белый французский стилёчек с колоннами, кстати, носит название Бозар (Beaux-Arts, Изящные искусства), его же часто называют необарокко. Нельзя не сказать и про ощущение праздника, здесь он поначалу кажется вечным.
Концепцию величия подхватывают и продолжают картины и статуи, например, Франклина, Вашингтона, Джефферсона и самого Комстока. Они размещаются в композициях, близких или приравненных к церковной иконографии и античным религиозным символам. Комсток, как человек, построивший Колумбию, конечно же, ставит себя во главу всех углов. Он буквально создал церковь в свою честь.
Рай в облаках
Первые минуты в BioShock Infinite — это чистый религиозный перформанс. Игрок попадает в Колумбию не через порт, вокзал или городские ворота, нет. Входной билет сюда двойной:
- В самом начале игры через красный ад с тучами герой подлетает к небесам и видит фигуру ангела.
- Далее он снова низвергается вниз, проходит принудительное крещение, за которым следует потеря сознания («смерть»), а затем «воскрешение» в райском, залитом солнцем саду.
Прокатывают нас, в общем, на эмоциональных качельках. И постановка, и символизм всего этого действа божественны.
В отличие от Восторга, построенного на неоне, Колумбия ослепляет. Золочёные монументы и чистая, светлая одежда прохожих создают ощущение пространства, вымытого до блеска и навсегда очищенного от земной грязи. В христианской иконографии такой заливающий всё златоносный свет является главным маркером святости и присутствия Бога.
Икона имперского угара
На мой взгляд, центральный образ колумбийской религиозной пропаганды даже не икона Комстока, а вот эта огромная фреска с Джорджем Вашингтоном, и я хочу уделить ей особое внимание.
На ней первый президент США изображён настоящим библейским пророком. Однако композиция отсылает не только к религии.
В этот момент я буквально потеряла дар речи, мой шок был в шоке. Следите за руками.
Отсылка 1 — Восхождение Джорджа Вашингтона
«Апофеоз Вашингтона» — фреска художника Константина Брумиди, написанная в 1865 году. А знаете, где размещена эта фреска? На ротонде Капитолия, главного здания США. Если вы смотрели сериал «Пацаны», то знайте, что всё это не шутка, это буквально олицетворение мышления о божественном народе.
Фреска изображает Джорджа Вашингтона, который взошёл на небеса и стал Богом. Прямо под ним находится Свобода, она же, внимание, Колумбия.
Отсылка 2 — Карикатуры Луи Дальримпля
На фреске из игры мы видим стереотипных, изуродованных представителей разных наций и надпись «It is our holy duty to guard against the foreign hordes» («Наш священный долг — защищаться от иноземных орд»). Это прямая цитата антимигрантских настроений в США 1890-х годов.
И вот пример из реальности:
На нём дядя Сэм прижимается к скале, пытаясь спастись от темной зловещей волны, состоящей из карикатурно-уродливых лиц иммигрантов (итальянцев, ирландцев, немцев, жителей Южной и Восточной Европы). А на скале надпись «Danger to American ideas and institutions» («Угроза американским идеям и институтам»). Довольно однозначно.
Отсылка 3 — Религия в изобразительном искусстве
Вы не считали, сколько человек на картинке из игры? Я посчитала. 13. А знаете, где ещё 13? В «Тайной вечере» да Винчи.
Композиция картины довольно типовая для религиозных фресок. Например, она очень похожа на «Вознесение Девы Марии в видении святого Бонавентуры». Про Марию, кстати, ниже будет. Центральная фигура ярко подсвечена — это традиционный приём, символизирующий обожествление и святость.
Сюда же отнесём Моисея со скрижалями (10 заповедей Господних), поскольку Вашингтон держит аналогичные в руках. А ещё уподобляющуюся религиозным картину «Американский прогресс» Джона Гаста. На ней Свобода-Колумбия ведёт американскую экспансию на Запад, что пересекается с основной политической линией Bioshock Infinite.
Дальше вообще изи. Это снова Колумбия-Свобода.
Коламбию пикчерз знаете? Вот прям она. Руки её раскинуты в жесте благословения, как на картинах и иконах, в частности, отсылающих к Деве Марии, Богородице. В руках она держит бандероль, это сакральный символ, в религиозном искусстве носит ценность как пророчество, как глас Божий. «For God and Country» ( «Для Бога и страны») здесь не политический манифест, а послание с небес.
Добродетели. В изобразительном искусстве я встретила 2 группы:
- 4 добродетели, пришедшие из античности (Prudence, Justice, Temperance, Fortitude);
- 3 добродетели из христианской теологии (Faith, Hope, Charity).
+ алтарные композиции с 4-мя медалями-апостолами, собранными вокруг центра.
В Infinite Комсток создаёт новые добродетели, построенные по тем же церковным принципам: 4 медали вокруг сакрального центра, но уже со своей символикой.
- За веру — крест как базовый символ христианства здесь как вера в идеологию Комстока.
- За чистоту — белый голубь в христианстве означает чистоту души, непорочность, но в Инфинит это чистота крови и идея «очищенного» общества.
- Процветание — сноп пшеницы обозначает изобилие во множестве культур.
- Защита — связка стрел — один из главных знаков США, защита через атаку, символ милитаризации общества и готовности к войне.
Отсылка 4 — Колокол
В руке Вашингтона Liberty Bell, Колокол Свободы — один из главных национальных символов США. Исторически он связан с образованием США и декларацией независимости.
Можем выдохнуть. Налить чайку, почилить, покайфоваться.
Смертоносный люкс
В первом Биошоке были плазмиды, здесь их аналоги — энергетики. В первом биошоке превалировал ар-деко, здесь же — ар-нуво. Помимо этого, в самой идее дизайна этих флаконов прослеживается академическая аллегория XIX века, в которой абстрактное понятие изображалось через человеческую фигуру или символ.
Энергетики в Infinite оформлены как дорогая парфюмерия, декоративное стекло и салонная скульптура рубежа XIX и XX веков. Наиболее известным представителем дизайна флаконов той эпохи был Рене Лалик. Он совершил революцию в ювелирном мире, а после 50 лет начал заниматься декоративным стеклом и стал одним из ярчайших представителей жанра. Вот его чудесные работы:
Увидела эти флаконы и влюбилась, это реально великолепие. И вы сами можете заметить общие черты: фигуры, линии, сложные силуэты, чистейший декоратив. Но не им одним вдохновлялись создатели. Здесь можно отметить влияение салонной бронзы Belle Époque (Прекрасной Эпохи), где женские фигуры, животные и растительность превращались в декоративные объекты. Особое внимание обратите на вазу, это буквально флакон Possession.
Вообще, мне кажется, что флакон Possession и по цвету, и по эффекту в игре отсылает к абсенту. Хотя рекламные плакаты для него совершенно иные. Здесь уже прослеживается Gibson Girl, причём с вайбом американского пинапа раннего типа, коммерческий, лёгкий, соблазнительный, но без перебора.
Девушка Гибсона — это, по сути, первый массовый американский идеал женственности, созданный коммерческой иллюстрацией. Её придумал художник Чарльз Дана Гибсон в 1890-х годах для журналов. И да, это не только про узкую талию, большую грудь и пышную причёску, это ещё и про независимость. Про женщину в индустриальной эпохе, которая путешествует, учится, занимается спортом и сохраняет идеальный внешний вид, в общем, типичная инстадива, но в олдскульном формате.
По смыслу, но уже не визуально, девушку Гибсона цитирует главная героиня игры, Элизабет. Умная, образованная, дерзкая и стремящаяся к независимости — современная городская девушка. Правда, с лицом аниме-тян.
А вот мать Элизабет, леди Комсток — точная копия Элис Рузвельт, старшей дочери Теодора Рузвельта, как раз визуально олицетворяет Gibson Girl. Она была настоящей иконой стиля начала XX века: яркой, своенравной, очень известной и фотогеничной светской львицей. Со своей осанкой, высокомерием и аристократической красотой она идеально вписалась в эстетику Колумбии и в образ «Первой леди». Это, кстати, тоже ирония от Левина и его команды, потому что ДОЧЬ нации в жизни стала МАТЕРЬЮ нации в игре. Но обе они, и реальная, и игровая, не принадлежали себе, а принадлежали культу. Обе стали лицом рекламной кампании и пропаганды.
Реклама и художники
Счастье, радость, пастораль
Раз уж мы говорим о персонажах, сначала я обращусь к этому товарищу от Нормана Роквелла, которого приводила в пример ещё в первой статье про Биошок:
Посмотрите на него, а теперь на близнецов Лютес. Особенно на того, что слева. Кажется, референс очевиден.
Улицы Колумбии напоминают открытки и журналы начала XX века. Её жители выглядят так, словно сошли со страниц The Saturday Evening Post — одного из главных создателей американского национального мифа. Именно этот журнал и стиль Лейендекера (художника) продолжал вышеуказанный Роквелл, а за ними и создатель игры, Кен Левин. Безупречно одетые прохожие, сладкие сцены семейного счастья и абсолютно стерильного благополучия создают образ страны, которая никогда не существовала в реальности, но веками жила на рекламных плакатах. Американа — это Америка, какой она хочет себя помнить, коллективный культурный миф о стране.
Ниже скриншоты из игры и работы Дж. К. Лейендекера:
Разработчики игры собрали целый музей рекламной коммерческой графики. Например, давайте посмотрим на плакаты энергетиков, которые мы ещё не затрагивали:
Обратите внимание на лысого дядьку и на дьявола, погоняющего мужчину. А теперь на постер ниже:
Оформление постеров энергетиков явно заимствовано из рекламы чудо-тоников, средств от облысения и бродячих Medicine Show: кричащие заголовки, громкие обещания и харизматичный продавец, готовый решить любую проблему одним волшебным эликсиром. В этом смысле энергетики оказываются наследниками американского шарлатанства в красивой упаковке.
Примечательно, что в газетном объявлении Hostetter’s я вижу чёткий референс и для Bucking Brongo со всадником на коне, и для Return to Sender с головой римского легионера. Удивительные ощущения каких-то археологических раскопок.
Нельзя не сказать про ролики в стиле немного кино. Рекламные — с озвучкой, а пропагандистские, по всем канонам — без неё.
Индустриальный ад Джеремайи Финка
Стоит заглянуть за аккуратный белый заборчик Колумбии, и конфетно-праздничный мир разбивается вдребезги, обнажая расизм, сегрегацию и тотальное угнетение. На фабриках Финка повсюду висят агитационные плакаты, продающие поведение. Стой в строю, опусти глаза, не воруй время, «Убивая время убиваешь Колумбию» и т.д.
Выглядит жутко, но на самом деле лишь утрирует индустриальную культуру начала XX века. Здесь Колумбия начинает говорить языком заводов, конвейеров и производственных рекордов. Самые известные агитационные плакаты для американских рабочих выпускала типография Mather & Company. Они продвигали ценности американского индустриального капитализма:
- частную собственность,
- конкуренцию между рабочими,
- зависимость заработка от производительности,
- недоверие к профсоюзам.
Джеремайя Финк построен на том же фундаменте. С одной стороны, он продавец чудодейственных тоников и типичный американский шоумен. С другой — промышленный магнат в духе Генри Форда, превративший эффективность в настоящую религию. Поэтому дизайнеры BioShock Infinite взяли за основу реальные производственные плакаты, но извратили их смысл в сторону абсолютного подчинения.
В агитации Финка довольно чётко узнается глобальный визуальный код межвоенной эпохи. Тогда миллионы людей впервые оказались встроены в огромные системы: фабрики, армии и гос.бюрократии. Всем им требовалось одно — быстро и просто донести мысль до человека в толпе. Поэтому плакатный язык разных стран постепенно пришёл к схожим решениям:
- гигантская фигура человека,
- героизация труда,
- сильные диагонали,
- указующие жесты,
- лаконичные лозунги,
- жирные шрифты на плашках или пустом поле.
Стоит упомянуть, что Финк же и продаёт энергетики, и выглядит как тот самый шарлатан с фургончиком Medicine Show. Здесь мы внимательно можем посмотреть как на самого Финка, так и на пример оголтелого расизма. В этой сцене нам в качестве приза предлагают шарахнуть по межрасовой паре, связанной как рабы. Кен Левин — еврей, так что американский национальный вопрос в игре он максимально выворачивает наружу.
«Глас Народа»: Визуал ярости
Vox Populi («Глас Народа» с лат.) — это революционное движение против правящей элиты Колумбии (Founders). Изначально они возникли как протестная группа угнетённых слоёв общества:
- чёрные рабочие,
- иммигранты (ирландцы, китайцы и др.),
- бедняки, которых эксплуатировали.
Их возглавила Дейзи Фитцрой — умная и харизматичная афроамериканка, которая ранее работала прислугой у Леди Комсток. И вот они как раз по смыслу и стилю цитируют Октябрьскую революцию 1917 года (и возможно левые радикальные движения XX века): чёрно-бело-красный визуал, много поднятых в призыве рук, сжатые кулаки, суровые лица на плакатах. А главное — это восстание рабочих против их угнетателей.
Но у Vox Populi помимо революционной повестки есть ещё и отвратительное или даже отвращающее лицо — использование рогатых и мертвецких красных масок. Это как бы стёб над Founders, мол, вы нас называете дьяволами, так мы дьяволами и будем.
А ещё их маски очень похожи на Bald Knobbers — вигилантской (то бишь самосудной) группой из Миссури, которая действовала в 1885–1889 годах. Они боролись с беззаконием поначалу, а потом им в край сорвало чеку, и они уже начали «наказывать» всех без разбору. Что напрямую отсылает нас к жестокости революционеров. Их режим превращается в зеркальное отражение режима Комстока. Кстати, здесь можно вспомнить «Тихий Дон», где Григорий Мелехов, побывав и у красных, и у белых, открывает для себя «Аксиому Эскобара».
И это далеко не все культурно-исторические отсылки к Америке и миру XIX-XX вв. Уровень проработки и переработки данных восхищает. Но давайте подойдём к завершению.
Вывод
Колумбия построена из фантазии об идеальной Америке — из выдуманных воспоминаний, из мифов американы. Её архитектура, реклама и религия обещают рай, процветание и национальное величие. Но краска начинает осыпаться почти сразу, и с каждым шагом игрок всё яснее видит цену этой утопии: расовую сегрегацию, жестокую эксплуатацию, культ силы и вечное деление людей на избранных и отребье.
Даже восстание, рождённое как ответ на несправедливость, постепенно перенимает механизмы насилия, контроля и пропаганды, против которых оно выступало.
В конечном итоге BioShock Infinite деконструирует не только Колумбию, но и сам американский миф — иллюзию страны, одинаково справедливой и свободной для всех.